Пресса

"Петербургский ангел"

Роман Шустров — один из самых известных мастеров-кукольников Петербурга. Мир его образов — особый, тонкий, интеллектуальный и одновременно мудрый — порождён необычным городом и несёт на себе печать его духа.

Куклы-ангелы... В нашей обыденной, заполненной дневными заботами жизни они кажутся существами странными и мистическими. Но ангелы Романа — не возвышенно недосягаемые, как на картинах барочных мастеров, а земные, тихие, словно заблудившиеся в покровах материального и лить вспоминающие, трогательно вглядываясь в небеса, о своём прежнем доме. Они похожи на нас, вернее, на слепок с нашей души, запутавшейся в прельстительной яркости товарного мира, но неизбывно стремящейся к той нездешней красоте, в коей она пребывала изначально.

Невозможно точно определить, что такое куклы Романа: символы, притчи, аллегории, да и не нужно, ведь то, что доступно логическому объяснению, уже перестаёт быть искусством, чья истинная природа и есть зыбкость, неоднозначность, рождающие одновременно множество трактовок, а бесчисленность интерпретаций — его родовой признак. Предназначение же настоящего мастера в том, чтобы напоминать людям о «мирах иных», цепляя сознание, заставляя его выпасть из механического повседневного существования и увидеть то, что привносит в него красоту, утончённость, воспоминание о подлинной природе вещей. Глядя на куклу Икара, мы понимаем, что, стремясь к своей мечте, смогли бы вознестись над суетой дней, как и он.

Образы кукол лишены назидательности, они теплы, лиричны, проникнуты тонкой поэзией, мудростью, артистизмом и... романтикой (впрочем, как и сам мастер, являющий собой безукоризненное соединение личности творца и сотворённого). У кукол нет ярких индивидуальных черт, словно вечность, держа их за невидимые нити, как и подобает Божественному хозяину, стёрла с ликов, как с зеркал, пыль замутнённости, обусловленную личностью, приблизив к небесам. Лица едва очерчены, а настроение и образ создаются пластикой движения, лёгкого и почти неуловимого, поворотом головы... Они приглашают нас остановиться и заглянуть в глубь себя. Без всякого нравоучения, одной лишь гармонией образов и любовью, как умеет только настоящее искусство, куклы учат (а ангел, кроме всего прочего, есть ещё и символ стремления человека к контакту со своим внутренним существом) самым глубоким и важным вещам на свете — не забывать о том Божественном начале, что живёт внутри каждого под покровом индивидуальности.

Птицеловы, шуты, клоуны, циркачи — любимые образы Романа Шустрова. Все они немного чудаковаты, на взгляд обывателя. Но ведь и само слово «чудаковатый» происходит от чуда — события, проявляющегося здесь, но чьё происхождение принадлежит мирам иным (потому и говорим «чудесное» —то, что не должно существовать по всем научным законам, но, тем не менее, существует). Куклы почти монохромны, будто само время поглотило все краски, оставив лишь главное — пластику и обнажённость сущности. И вновь потрясающее соединение художественного замысла и воплощения: образ, «выпавший» из обыденности, выполнен словно с печатью патины времени. Так большой   мастер   сплетает   воедино идею и воплощение до полного неразличения и неузнаваемости, кто диктует ~ образ или материал.

дание мягкой куклы Роман начинает с эскиза, потом готовит жёсткий каркас из картона или дерева, набивает туловище синтепоном или ватой, обшивает. Голову и руки лепит из пластилина, обклеивает папье-маше и расписывает красками, подбирает одежду и аксессуары в соответствии с характером персонажа.

«Я вырос в Питере, где серые, обшарпанные дома, ржавые трубы, асфальт с трещинами и потемневший снег. Город воспитал во мне любовь именно к такой гамме... Мне кажется, за счёт отсутствия цвета ярче проглядывает характер». И действительно, куклы

Романа могли появиться только в Питере, самом мистическом городе, где трудно отличить реальность от вымысла, а вымысел от искусства, царящего повсюду. Здесь всё меняется местами, стирая границы между объективной реальностью и духовной сущностью. Здесь ангелы, герои мифов, фантастические существа и демоны спокойно ходят по улицам, заходят в дома и кафе и... остаются, очарованные и заворожённые безудержным потоком жизни. Они превращаются в кукол и, обживая интерьеры, формируют вокруг себя особое пространство — пространство искусства, оказавшись в котором мы неизменно подпадаем под его власть.

В Петербурге живут большие, яркие и немного смешные куклы Романа Шустрова: в кафе «Сундук» на Фурштадской — игрушечный пожилой толстяк с кружкой, в кафе «Гондола» на Староневском, под потолком, в окружении старинных летательных аппаратов, — Парашютист и Икар; тряпичный Илья Олейников украшает «Городок» на Большой Конюшенной. К сожалению, интерьерная, декоративная кукла пока остаётся в Питере редким гостем, но, вероятно, настанет день, когда художественные куклы вернутся в нашу жизнь.

Процесс создания куклы длителен и непрост. Первый спой папье-маше - газетный (причём мастер выбирает издания только с хорошими новостями, чтобы журналистский текст, ставший плотью куклы, нёс в себе только позитивное начало). Иногда Шустрое использует не газеты, а кусочки коричневой упаковочной бумаги крафт: при размягчении в воде она приобретает особую эластичность и не теряет прочности. Затем форму из папье-маше он обрабатывает клейстером, а когда она высохнет, срезает её и снимает с пластилиновой формы, а затем вновь склеивает пустые половинки, проклеивает их тканями, красит белой водоэмульсионной краской. Когда основа высохнет, прокрашивает поверхность масляной краской и протирает - так за счёт появления трещин и дефектов возникает эф-фект старения. Довершают образ всевозможные предметы, атрибуты, верёвки, дерево.

 

Татьяна Евсеева

("Самые красивые и знаменитые куклы мира", Аванта+)